Шикарно на охоту поехали. Просто великолепно на охоту поехали. Лучше съездить на охоту просто невозможно!

Согласиться на это мог только такой дуралей, как Алан. Потому что ну логично же ж! Куда нужно ехать за медведем? В Медвежий бор! Чай, всякие древние люди, которые называли разные места, не остолопы. И значит, в Медвежьем бору под каждой ёлкой сидит по медведю. Чинно так, сложив лапки на пузике. Заходишь в лес — и всюду медведи. Направо пойдёшь — медведя найдёшь, налево пойдёшь — медведя найдёшь, прямо пойдёшь — тоже медведя найдёшь, никуда не иди, а медведь всё равно тут. Красота, короче.
Ага. Ну да. Разумеется. Во-первых, честная компания из пяти бравых рыцарей вместе с Аланом неправильно рассчитали расстояние и въехали на опушку медвежьего бора поздним вечером, на пятый день лета. Солнце, как ему положено, пафосно и живописно умирало в крови — или где ему там умирать положено? Но бравые рыцари закатом не интересовались совершенно, потому что плутать в потёмках по лесу, где под каждой ёлкой сидят медведи — то ещё удовольствие.

У внушительного командира этого отряда на коленке даже план был. Командира звали, разумеется, Рокки. И кличку эту он сам себе выдумал, потому что по-настоящему его звали Сидни Френсис, но называли Френсис Сидни. То есть, бабой.
И план заключался в следующем: недалеко от опушки, знал Рокки, есть так называемый охотничий замок каких-то лордов, которые всегда рады открыть двери ненормальным охотникам на медведей, потому что... а вот почему, никто не спрашивал. Рады — здорово! Кто откажется от дармовых харчей и крыши над головой? Ещё лучше каменные стены в этом медвежьем царстве, ну а что бесплатный сыр бывает только в мусорном ведре, это Алана ещё не настолько жизнь потрепала. Справедливость же, все дела.
Так что до пресловутого каменного сарая добирались нервно и пригнувшись. Ворота открыли не сразу и подозрительно неохотно. А ещё Рокки о чём-то перемигнулся со старым хрычом, который на лорда походил только перстнем на пальце. Так ещё и от похлёбки недвусмысленно несло дерьмом.
Удалась охота, ничего не скажешь.

И пока молодой и наивный Алан Беррингтон костерил авантюру на чём свет стоит — не вслух, конечно, потому что это неприлично в присутствии «дамы», супруги старого хрыча, упитанной матроны со здоровым румянцем, которая чинно, как те самые медведи под ёлкой, восседала во главе стола, даже руки сложила на пузе: матрона была в тягости — на каменную халупу облизывались ещё кое-какие джентльмены. Которые, конечно, вовсе не джентльмены.
Потому что лучше берлоги для банды с большой дороги не придумаешь! Халупа была недостаточно далеко от городов, чтобы добираться до неё полжизни, но отдалённости вполне хватало, чтобы не дрожать, как овечий хвост, когда кто-нибудь проезжает мимо. Потому что мимо обычно никто не проезжал — ну разве что телеги с продовольствием для старого хрыча, да и то редко. А слава Медвежьего бора говорила сама за себя и берегла бы халупу получше трёх рвов с зубастыми тварями из Агры.

Правда, хозяин халупы был достаточно сумасшедшим, чтобы в ней жить — да ещё и плодиться! — так что обычными методами его оттуда было не выкурить. Поэтому господа не-джентльмены придумали хитрый план и пригласили помощников. «Милорда» Белиала, например, и ещё парочку. Конечно, господа обещали хорошо заплатить за такое необычное дело, но на самом-то деле не платить собирались, а прикопать где по-тихому.
Но об этом никто никому не сказал, конечно. Пока нет. А помощь нужна была очень... деликатная. Хитрый план состоял в «напужать старика, хай сам сбежит». А вот как именно напугать — это вопрос. Не приставишь же ему нож к горлу, поди доберись! А ворот без предварительной договорённости старикан не открывал. Вот и кумекай.
Кумекать господа не-джентльмены не любили и решили, что пусть кумекает кто другой. А они посмотрят. И если хорошо накумекает, то воплотят. А там разберутся.

Какая договорённость была у господина Френсиса со старым хрычом, кстати, тоже никто никому не сказал. Но она явно имела место быть.

Отредактировано Alan Berrington (04-07-2018 21:48:35)

Двор у «охотничьего замка» предполагался совсем небольшенький: лошадёнок привязать, тушу приволочь да и всё. Зачем временному, так сказать, пристанищу большие сады и огороды? Во-во, незачем. Если ты не живёшь здесь постоянно, конечно. А милорд старый хрыч и его похожая на кита супруга жили, так что хозяйственные службы им требовались посерьёзнее конюшни. И поэтому до высокого каменного крыльца приходилось петлять между курятником и свинарником. Откуда-то тоскливо промычала корова, и это было почти жутко. Потому что ну куда они впихнули ещё и корову? Отстойника-то тут явно нет. Бррррр!

Так что поздний летний вечер, плавно переходящий в ночь, не спешил обмахивать Белиалу виски какой-нибудь хвойной свежестью, а дохнул скотиной, прохрюкал что-то и неуверенно тявкнул. Куда ж без пса на цепи, конечно! Кому иначе кидать объедки?
Алан заметил дедулю, только когда тот поднял свою царственную задницу и скоренько направился ко входу. Трус! И тут трусит, собака. Следовать такому недостойному примеру молодой человек посчитал для себя форменным позором, поэтому храбро вступил в переговоры с террористами. То есть, с хозяйкой — о её хозяйстве. Не о том, о котором вы подумали!
Хозяйка оказалась женщиной сметливой — по-хозяйски сметливой — но в речах недалёкой. Другие бы тут не выжили, смекнул Алан, и решил не сравнивать эту матрону с Прекрасной Дамой. Вместо этого он узнал про трёх дочерей, которым удалось выжить — детей было больше, рожала эта мадам чуть ли не каждый год, но за замком образовался уже неплохой такой могильничек. Эту хладную повесть женщина рассказывала походя, как если бы говорила о котятах, которых пришлось утопить. И вместе со спёртым воздухом едальни, убогостью обстановки и этой явно выродившейся семьёй рассказ оставлял... жутковатое послевкусие. А ещё и Рокки куда-то испарился.

Между тем, за сараями намечалась какая-то возня, и это были не куры! Хотя куры тоже возились, волновались и квохтали в час неположенный. Раскормленному сторожевому псу было откровенно плевать и ничего стеречь он не собирался — или с нарушителями спокойствия был знаком. И подозрений не питал.
Непонятно было, сколько там места — между тем, что осталось от оборонительной стены, и шаткими строениями со скотинкой — но там точно что-то волокли. Кто-то приглушённо ругался, кто-то пыхтел: волокли нечто тяжкое. И на смертные грехи это вряд ли тянуло, потому что среди приглушённого бубнения можно было узнать голос Рокки. Голос Рокки вообще легко было узнать: только он выговаривал шипящие звуки с таким присвистом, что говорить шёпотом тихо у него катастрофически не получалось.

— Чего спать не идёшь? — рядом с Белиалом нарисовался конопатый мужик с соломенной крышей на башке. Стригся он явно очень давно и притопал сюда не просто так: видать, заметили залётную пташку, которая вышла на экскурсию. — Выдвигаемся завтра на рассвете, надо места здешние разведать. Тропы приметить.
Фасад охотничьего замка давно потерял свой первоначальный вид, жили только на первом этаже, да и то в четырёх комнатушках, поэтому второй этаж донжона не светился. Не светился, а тускло нудил, честно говоря, и первый, но эта печальная хибарка явно не казалась уснувшей. Переползание и шушканье прямо висело в воздухе — и чужие, приглашённые под разными предлогами, явно походили на плохо сработанную ширму. Как будто крестьянская девка решила поиграть в барышню, но слишком привыкла срать прямо посреди поля.

Хозяин ажно поперхнулся. Кусок стал поперёк горла, бедняга принялся сипеть и синеть, едва концы не отдал! Так что начало насилия в семье было вполне обоснованным: супружница старого хрыча попросту спасала, а потом вошла в раж. Увлекающаяся она была женщина, м-да.
Ни Белиал, ни кто-то ещё не видели, что тащившие что-то за стенами хозяйственных служб люди довольно переглянулись. И Рокки был среди них, ажно крякнул от удовольствия.

В едальне стоял гул взбудораженных голосов. Спорили вот о чём: кто кричал — человек или зверь? А если это зверь, то какой зверь? Может быть, в ловушку попал, в капкан? Кто-нибудь слышал, как от боли вопят те же лоси? Леденящие душу звуки! Пока вариантов было несколько: это большой зверь попал в ловушку, это какое-то чудо-юдо и оно сожрёт нас всех ночью, это поехавшее дитятко вот этого старого хрыча (говорилось шёпотом, чтобы не прогневить хозяйку). Самым задорным был вариант с чудом-юдом, но на умалишённую тоже ставили.
В конце-концов какой-то смазливый парнишка с тёмными кудрями (Алан, конечно, кому бы ещё пришла в голову такая дурь?) решил спросить хозяйку. Потому что почтенная матрона пребывала в самом спокойном расположении духа: всякие вопли не пугали её, даже в обременённом пузом состоянии. Так что явиться на свет недоношенным чаду не грозило.

— Так это старый лорд приходил, — ответила она, как будто рассказывала, что корова вчера отелилась. — А то вы не знаете? Это ж старый замок, раньше в замке жили лорды. Лорд. С лордихой и лордятами. Убивать зверушек любил, нечисть. Суровый был шибко. А потом раз поехал он на охоту и не вернулся. Заблукал, вишь, в этих чащобах. Вот и бродит, ищет дорогу домой. Только не рады ему теперь тут, ха-ххха! — она торжествующе ляснула кулаком по столу и встала. Присобрала юбки и удалилась так важно, как будто куль золота на голове несла. Правда, остановилась, чтобы потрепать смазливого паренька по затылку, так у Алана чуть голова не укатилась под стол от таких изъявлений чувств.
Старый хрыч посмотрел по сторонам, посмотрел и решил тоже удалиться. Время-то детское кончилось! А тут такие потрясения.

— Ну да, старый лорд! Держи карман шире! — хохотнул Рокки, который всё это время подпирал плечом дверной косяк. Когда только успел появиться? — Лось ногу сломал или медведь задницей на колючки плюхнулся. Чего уши развесили? На рассвете должны быть в сёдлах!
Он энергично хлопнул в ладоши, потёр их эдак предвкушающе, а потом отправился разбираться, где добрых молодцев почивать уложат. И выходя в какую-то дверь, Рокки с удовольствием потянулся, а потом повёл плечами — как человек, только что хорошо поработавший.

Алана, наоборот, бессонница ни разу не угнетала. Он даже рад был: мечтательно так разглядывал старые потолочные балки, как будто гадал, которая из них сверзиться на весь честной народ первой. Ну, ладно, народ был совсем не честный, но умирать-то никому не хотелось! Тем более, что размышлял он — Алан, не народ — о вещах более абстрактных.
Например, о том, с какими ужасными опасностями придётся столкнуться храбрым рыцарям завтрашним утром. Рассказ хозяйки дивно срифмовался с ужасными воплями! И так она складно баила, как будто нежить совершала моцион после ужина каждый день в строго отмерянное время. Но хозяин-то чуть в штаны не наложил! Так может, хозяйка в сговоре с хтоьню? С неё станется, очень решительная женщина. Хорошо, что Рокки не верит во все эти бабские байки, ага.

Моцион решила совершить не только хтонь, и Алан чуть не подпрыгнул там, где лежал. Но это была не хтонь, это был дедуля — который на хтонь ну никак не тянул. И чего он там таращится в мутное оконце, которое в честь летнего времени не было затянуто бычьим пузырём и пропускало комаров, как открытые ворота?
Алан старательно выжидал и не шевелился. И когда дедуля улёгся назад на свой тюфяк и перестал подавать признаки бодрствования, поднялся уже сам. Тёмная громадина в чахлом садочке, который был виден отсюда, но со двора совершенно не просматривался, только укрепила поборника Справедливости в мысли о том, что хозяйка что-то знает. Но молчит. А спрашивать у неё правду — так легче пойти подружиться с медведем. Ну, одним из тех, которые сидят под ёлками.

Рокки принялся расталкивать господ-охотников за полчаса до рассвета: небо уже посветлело, звёзды растворились, подались назад, чтобы дать дорогу светилу. Светило, впрочем, не спешило выходить на марш: лениво ворочалось в постели где-то там, за горизонтом и просило ещё пять минуточек.
Расталкивал народ Рокки в прямом смысле этого слова: носком сапога в рёбра. И выглядел таким цветущим и отдохнувшим, как будто прям сегодня женится на принцессе, а не ворочался в душном свинарнике. Алану очень хотелось от души макнуться головой в бочку с водой, но такой в пределах досягаемости не наблюдалось. Так что приходилось изображать из себя жвачное животное и плеваться на пол: во рту как будто кошки насрали.

Хозяйки и хозяина, а также их отпрысков нигде не наблюдалось. В комнате-едальне на столе дымился котёл той же похлёбки, которой дорогих гостей потчевали вчера — в этом уединённом местечке, кажись, ничего другого варить не умели.
— Так, парни, — Рокки скрестил руки на груди, изображая из себя серьёзного человека. — Делимся на группы по пять. Задача на сегодня: обшарить места вокруг замка и понять, что и где тут водится. Чем больше зверушек положим, тем больше бабла загребём.

И надо ж было такому случиться, что «дедуля» и «мелкий выскочка» — то бишь, Белиал и Алан — попали в один разведотряд.

Алан тоже не был в восторге от прогулки по потенциально опасным местам в компании дедули. Потому что дедуля уже один раз дал задний ход, а как если второй раз произойдёт та же петрушка? Непонятно, м-да. И командовать тут решил, великий и ужасный следопыт! Вот хотел же тот мужик двигать подальше от странных воплей и искать вполне себе обычных и понятных медведей, так нет же! Давайте нарвёмся на приключения и будем радостно ждать, пока приключения не настучат нам по башке! Пф.
Вслух этого всего Алан, разумеется, не сказал, потому что не хотел показаться сварливым... дедулькой. Ага. Роль-то уже занята, и вот совсем не дело жрать чужой хлеб. Поэтому он перехватил поводья своей кобылки в одну руку, а вторую положил на эфес меча. Ну, на всякий случай. Вдруг враги появятся?

Враги появляться не спешили. Бодрая компания пересекла поляну, на которой стояли остатки замка, и тут дедуля явно что-то заметил. Алан, не будь дурак, посмотрел туда же... и? Ну, трава. Ну, малёк выгорела. Ну и что? Ну да, только в одном места плямба такая, как будто туда или плеснули чего ядовитого, или специально гоняли блики солнца хорошенько начищенным котлом.
Интереснее было то, что эти плямбы попадались практически через равные промежутки и были навязчиво похожи на... следы? Но это ж какие должны быть ножищи? Ножища? Алан стал оглядываться — и правда, по другую сторону маленького отряда из пяти человек тоже были эти плямбы. Он нахмурил лоб и решил поделиться великой мудростью:
— Парни, вам эти пятна ничего не напоминают? Какие-то они слишком... предсказуемые, — он махнул рукой вокруг себя. С лошади не сказать было, действительно это следы или как. Не вырисовывалось полной картины. — Откуда они взялись здесь?
Алан подумал-подумал, каких он знал чудищ — и как-то ни одно не подходило. Но знатоком хтоней человекожрущих рыцарям быть и не полагалось, мрут-то они всегда одним способом.

— А как если это та тварь, которая орала? Шарилась вокруг замка ночью, а днём уползла спать? — спросил ещё один горе-охотник, который до сих пор помалкивал. В его словах была логика, потому что ну все знают, что разные страхолюдины шарятся ночью, а на свет не вылазят. Аллергия, наверное.
Останавливаться «парни» и не думали, перебрасываясь этими глубокими знаниями на ходу, потому что останавливаться, когда вокруг тебя такие следы — это ж почти самоубийство. А следы, если это были они, скоро исчезли. Тут Алан, невзирая на осторожность, таки сказал своей кобылке «тпррру» и запрокинул голову назад, как будто тварь должна была взлететь. В ветвях близлежащего дерева действительно что-то запуталось. Что-то небольшое.